Всё, написанное ниже, является чистейшей воды правдой, лишь имя главного героя изменено.
Это история о человеке удивительного имана, благородного нрава, доброго сердца, а также невероятной отваги и мужества. Я знал многих людей, с разными чертами характера, c различными взглядами на жизнь, но никто не вызывал у меня такого уважения, как он.
Его звали Абдулла. Он был старшим сыном в семье, старшим и любимым внуком своего деда. В детстве он очень любил играть в солдатиков. Особо игрушками родители его не баловали, и приходилось маленькому Абдулле мастерить свои "пистолеты" из попадавшихся под руку деревяшек. Он был очень послушным ребенком. С детства он уделял внимание изучению религии. Учился сначала у своего деда, который был муллой, затем у других алимов.
Са1ади-Къотар
Шло время, Абдулла становился взрослым. Когда началась первая русско-чеченская война, ему было всего 15 лет. В то время моя семья не успела даже толком обосноваться в Грозном после переезда из России, как пришлось уезжать к родственникам в горы, в Са1ади-Къотар. Идея эта была не очень хорошая, точнее, совсем нехорошая, ибо было нас четыре семьи в саманной хижине из двух комнат. В одной комнате была огромная печка, в которой готовили еду и какая-то кушетка. Ну ещё было там нечто наподобие стола. Во второй комнате не было ничего. Вот так: куча детей, двое или трое взрослых, моя бабушка и полупустая хижина. Мужчины все были на равнине. Кто в ополчении, кто просто за домом и имуществом присматривать остался. В хижине мы соорудили некоторое подобие кроватей. На несколько бетонных кирпичей (большие такие) положили плоские доски, а по ним провели ковровую дорожку. Вот так и спала детвора, как рота солдат, в две шеренги ("кроватей" было две, вдоль двух противоположных стен).
Конечно, никто не был готов к таким спартанским условиям. Мы, правда, умудрялись не только жить в таких условиях, но даже и грызть гранит науки. Исламской науки. Дело в том, что за несколько дней до переезда в Са1ади-Къотар, я пожаловался маме, что так и так, уже 8 лет, большой мальчик, а намаз делать не умею. Мама попросила тогда Абдуллу научить меня делать намаз. И когда мы уже переехали в горы, Абдулла, самый старший из нас, собрал всех мальчиков и начал учить нас делать намаз. Учеников было стабильно трое, иногда четверо. Я почти не знал родного языка т. к. всю жизнь прожил в России. Методика обучения была следующая - Абдулла начинал делать намаз, а мы все, малолетние мюриды, становились позади него. Затем Абдулла по слогам (!), ни разу не запинаясь (!) прочитывал аят за аятом, а мы повторяли за ним, тоже по слогам. Методика дала 100% результат - за пару недель все мальчики уже могли самостоятельно делать намаз. На этом, казалось бы, миссия завершилась, Абдулла итак перевыполнил план, научив намазу четверых детей, а не одного, как его просили. Но нет, Абдулла продолжал обучать не вполне радивых учеников всему, что он знал по Исламу.
Через месяц, после этой экстремальной зимы в чеченских горах, когда российские войска подошли к Са1ади-Къотару, большинство из нас переехало в Гудермес (в Грозном пока еще было небезопасно, штурм еще продолжался). Там арендовали дом с более-менее комфортными условиями. По-прежнему, куча детей и Абдулла - старший. В Гудермесе он начал обучать нас (состав учеников не сильно изменился) арабскому языку. За неимением школьной доски Абдулла взял коробку из под игровой приставки Dendy (чуть ли не первая приставка во всей Чечне тогда) и покрыл ее полиэтиленом. В качестве письменной принадлежности он использовал детские фломастеры. Когда "доска" оказывалась исписанной арабской вязью, он срывал полиэтилен и покрывал коробку новым. Это была "школьная доска". В качестве тетрадей использовались куски обоев (в доме незадолго до приезда был ремонт и осталось несколько лишних рулонов). Так, мастеря учебные принадлежности из чего попало, в короткий срок он научил своих двоюродных братьев намазу (различным видам - фард, сунна, тарахь), чтению на арабском языке, сурам Священного Къурана и вообще привил детям любовь к самому главному - религии Аллаха.
При этом, он умудрялся помогать по хозяйству взрослым. А было парню всего 15 лет. Затем наш "джамаат" перебрался в Дагестан. Там, в селе, Абдулла нашел хьужри (медресе), в котором преподавателем был араб, куда записал всех своих братьев-учеников. Чуть ли не каждый день он заставлял нас ходить в местную мечеть, особенно по пятницам. Точнее, мечеть была на ремонте, и все прихожане делали намаз в большой будке, а минаретом служил металлический столб, к которому крепился громкоговоритель.
После Первой войны
Прошло время, военные действия стихли, и наш джамаат разбежался кто-куда. Абдулла поступил в грозненское училище на специальность зубного техника и благополучно окончил его. При свете керосиновой лампы он учил свои конспекты, попутно объясняя всем желающим его послушать тонкости пломбирования зубов. Он вообще обладал большими знаниями в различных областях наук. Изучив арабский язык, он готовился стать хафизом, выучив наизусть почти половину Священного Къурана. Я ещё не упомянул, что он был мастером по рассказыванию анектодов. Он также увлекался астрономией - мог долго смотреть на звёзды и рассуждать о Величии Всемогущего Аллаха, создавшего небосвод.
После войны Абдулла, твёрдо решивший посвятить свою жизнь служению Аллаху, отправился в лагерь Хаттаба. Надо отметить, кого попало Хаттаб в свой отряд не брал. Понадобились рекомендации дальнего родственника, чтобы брату разрешили проходить тренировку в лагере. У хаттабовцев была жесткая дисциплина. Часто они проделывали путь до 9 км. Бойцов часто заставляли бегать по горам с тяжелым грузом. При этом их интенсивно обучали арабскому языку, единоборствам, обращению с оружием, а также основам шариата. Дисциплина в лагере была на высочайшем уровне. Вплоть до того, что если боец вовремя не просыпался к утреннему намазу, его хватали за руки-за ноги и кидали в холодную реку. При всём этом, обычный рацион бойцов состоял из простого хлеба с чаем. Даже сахар был редкостью.
Одним из лучших в своём отряде, который, впрочем, быстро поредел из-за того, что многие разошлись по домам устав от напряженной дисциплины, был Абдулла, у которого появилось в лагере свое прозвище - Абдулла-Чечен. Условия в лагере были настолько суровыми, что многие засланные агенты просто "ломались". Один из таковых даже начал "передавать данные" во сне. "Нужен очень сильный иман, чтобы выдержать учебу в лагере", - говорил Абдулла. За два года став профессиональным диверсантом, Абдулла ушел из лагеря, аргументировав свой уход тем, что собирался жениться. Какая там женитьба! Брат с трудом сводил концы с концами, на женитьбу денег у него просто не было.
После лагеря он мирно работал в своем родном селе, пытаясь обеспечивать семью. Его любило все село, да и все, кто его знал. Это был удивительно честный и порядочный человек. Он часто помогал просто соседям и родным в любом деле, о котором его просили. Однако, несмотря на всеобщее уважение, его взглядов никто не разделял, его религиозность казалась всем излишней, крайней и т. д. Хотя он никогда не доставал никого д1аватом, если только сам собеседник не желал этого.
Его также очень огорчало, что в его родном селе не было мечети. Денег на постройку мечети у него не было (с финансами у него вообще были вечные проблемы, хотя он был очень трудолюбив и много работал), и, тем не менее, изобретательный Абдулла нашел выход. Он отправлялся далеко в поле, разрыхлял землю лопатой, затем делал из добытой почвы кирпичи и высушивал их на солнце. После он собственноручно тащил эти кирпичи на другой край села на место строительства, где он и строил мечеть сам (!) без чьей-либо помощи. И в жаркое лето, и в лютые морозы. Никто особо и не верил, что у него получиться, а он смог завершить начатое. Он был человеком с сильной волей и твёрдым характером. Когда мечеть уже была практически готова, местные жители подключились и помогли ему завершить строительство - сделали крышу, отштукатурили стены, покрыли пол ковром. Авторитет Абдуллы был так высок, что в село его собирались назначить местным имамом.
Дагестан
Шло время, и началась война в Дагестане. Все родственники почувствовали опасность. То, что Абдулла оправился бы туда, знай он заранее о начале военных действий никто не сомневался. "В Карамахи и Чабанмахи убивают женщин и детей - долг мусульман помочь им", - говорил он. Было правда одно обстоятельство, которое не позволяло ему присоединиться к моджахедам - отсутствие денег на оружие и экипировку. Ведь добровольцы, отправляющиеся в Дагестан, приобретали оружие сами (и после этого СМИ еще несут ерунду про каких-то "наёмников"). Зная это, родственики договорились между собой строго-настрого не давать Абдулле каких-либо денег, дабы тот не купил автомат. "Хьажах, даже джихад да ахч деза!" ("Смотри, даже на джихад нужны деньги") - шутил Абдулла. От участия в военной компании его отговаривали даже Хаттаб с Басаевым. Они говорили ему, что такой специалист им понадобится в качестве инструктора для подготовки новых бойцов.
Абдулла отказался, так как у него был больной позвоночник, а инструктор в армии моджахедов должен тренировать бойцов на собственном примере. "Как ты собираешься воевать, если даже инструктором быть не можешь", - сказала ему его мать. "Воевать гораздо легче, чем бегать", - возразил он. Никто так и не понял, как успел Абдулла записаться в один из отрядов добровольцев и отбыть в Дагестан. На автомат денег он так и не накопил. На сборочном пункте ему вручили гранатомет и снаряды.
Отряд из 12 человек перебросили на одну из сопок в Новолакском районе. Не успел отряд добраться до вершины, как из-за обстрела погиб командир отряда и еще двое моджахедов. Оставшиеся в живых выбрали командиром самого старшего - Абдуллу, которому был всего 20 лет (самому младшему в отряде было 15 лет). На захват сопки русские бросили огромные силы и бронетехнику. Три дня 9 моджахедов яростно защищали сопку. Российские войска потеряли 70 убитых солдат, 1 танк, 2 БМП и 2 БТРа. Всю бронетехнику Абдулла подбил собственноручно. Правда, у моджахедов ощущалась нехватка еды и боеприпасов. На третий день у них не осталось ни одного патрона. Тогда командир Абдулла связался по рации с главным штабом и попросил подмогу или хотя бы боеприпасов. Ему ответили, чтобы он отступил, однако отступать было некуда - сопка была окружена со всех сторон. Говорят, что моджахеды послали отряд, чтобы выручить окруженных, но подмога не смогла даже близко подойти - русские держали кольцо плотно.
Поняв, что подмоги не будет, ночью все моджахеды встали в строй и начали делать джамаатом джаназа-намаз (погребальный намаз) самим себе. В этот момент русские подтянули снайперов. Первым упал Абдулла, выстрел пришелся прямо в голову. Когда он повалился на правый бок, остальные моджахеды не дрогнули и продолжали делать намаз. Снайпера убивали их поочередно одного за другим, но ни один из моджахедов не прекратил делать намаз. В ту ночь пали все 9 человек из отряда. Среди них также были двое родных братьев - единственных детей своей матери.
После...
О том, что Абдулла отправился в Дагестан, семья узнала не сразу. Долгое время родственники искали его в лагерях моджахедов. "Абдулла-Чечен? Отличный парень был! Он женился?" - наивно спрашивали арабы из лагеря Хаттаба. Дело в том, что по трагической случайности Абдулла попал не в "свой" отряд, а в наспех сформированный в Урус-Мартане. Поиски его затянулись, но у его родственников теплилась еще надежда . Известие о смерти Абдуллы стало шоком для всего рода. Все понимали, что такие люди в роду рождаются далеко не в каждом поколении. Тело его мы так и не получили. Точнее, русские целый месяц не отдавали тела моджахедов, павших в Дагестане, ожидая пока они не разложатся. Однако, этого им показалось мало, и они раздавили все тела танками, превратив останки в кровавое месиво. Впоследствии, после ультиматума Басаева, пообещавшего перебить всех пленных солдат в случае невыдачи тел, русские вернули то, что осталось от моджахедов.
Их похоронили в братской могиле, недалеко от Урус-Мартана.
| < Пред. | След. > |
|---|
