Алексей Цветков – один из наиболее известных представителей молодого поколения нонконформистов. Его имя известно как в политике, так и в искусстве. Он инициатор появления сразу нескольких громких общественно-политических организаций последнего времени и автор множества книг и статей.
В прошлом году Алексей стал лауреатом литературной премии
«Исламский прорыв». С того времени все больше говорят и о
его близости к Исламу. 
- Алексей, почему тебе, русскому по
национальности, близка мусульманская культура?
А почему мой или
чей-то еще религиозный выбор должен зависеть от князя Владимира? Только потому,
что про него снимают пафосные мультфильмы?
Часто отвечают: потому что у
нас общая нация христианская, культура. Но для меня любой национализм, пусть
даже и не этнический, а культурно-религиозный, это сугубо языческое явление. Я
не сторонник теорий заданной от рождения коллективной судьбы, вины, миссии. В
кораническом монотеизме Всевышний обращается к общине верующих, то есть
добровольно и сознательно выбравших эту судьбу людей, а не родившихся внутри
нее, как в ландшафте.
Когда я слышу про то, что Россия – традиционно
православная страна и влияние Ислама в ней совпадает с границами расселения
татар, дагестанцев, чеченцев, то вспоминаю о том, что во времена прихода пророка
Мухаммада в этот мир не было вообще ни одной мусульманской страны или народа.
Для меня кораническое единобожие это не просто база арабской и тюркской культур.
Оно универсально и обращено к каждому из нас. Ислам - это вызов, который ждет
того или иного ответа от каждого бьющегося сердца.
- Как соотносится
Ислам с твоими политическими взглядами?
Я уже давно выбрал Ислам
важнейшей для себя религией, в том числе и потому, что он становится в
современном мире языком сопротивления. Как говорил когда-то Малкольм Х.: «Я
выбрал Мекку, потому что там мне не советовали подставлять вторую щеку».
На всех уровнях: политическом, культурном, личном – Ислам становится
таким же языком несогласных, каким был коммунизм в ушедшем веке. А исламофобия
сегодня - такая же гнусность и играет ту же роль, как и антисемитизм в прошлом
веке.
И в третьем мире, и в Лондоне, где в антиглобалистских маршах
участвуют тысячи мусульман, и даже в США, где Ислам преимущественно
негритянский, единобожие – пароль сопротивления. Лидер «Нации Ислама» -
Фаррахан, единственный в Штатах, кто прямо требовал отставки Буша и немедленного
прекращения иракской войны.
Сорок лет назад многие западные интеллектуалы
обращались к Буддизму, потому что эту религию исповедовали во Вьетнаме, зоне
прямого сопротивления империализму. Сегодня нечто похожее повторяется с
обращением нонконформистов всего мира к Корану.
- Интерес к Исламу
имеет на Западе лишь политическую основу?
Другой причиной интереса к Исламу было прямое совпадение
многих требований единобожия к искусству с установками крайних авангардистов,
абстракционистов, модернистов. Иконоборчество Ислама, роль знака, а не образа,
отрицание идолов «похожести» и «узнаваемости» почти буквально изобретается
заново близкими мне авангардистами двадцатого века. Не берусь судить, есть ли
тут влияние или совпадение по интуиции. В музыкальном смысле на меня повлияла
группа «Муслимгауз».
Это еще раз подтверждает, что любое явление, и Ислам в
том числе, интересуют меня больше, когда находятся вне отведенных им «пределов»
и «границ». Собственно, история явлений от простого существования и отличается
этим переходом отведенных границ, волей к экспансии.
Когда я спрашиваю
себя: ну а если бы те же художественные установки содержались в другой религии,
что тогда? - то отвечаю так: это потребовало бы другого мира с другой историей и
другого Бога, а у нас с вами один Всевышний и одна вселенная.
- Как
повлиял Ислам на твое творчество?
Я не пишу специальных мусульманских
текстов, наполненных минаретами и мечетями. Но я хотел бы, чтобы некоторые мои
тексты сами по себе, по строению, по методу, были выстроены по тем же правилам,
что и мечети. Даже если этого никто, кроме меня, не заметит, для меня это очень
важно. А чтобы узнать, как выстроены мечети, я открываю Корбена, Генона или
Бургхарта. Так мне понятнее.
Недавно я неожиданно для себя обнаружил
социальную концепцию Гейдара Джемаля в недавнем романе Пелевина про вампиров.
Там полно как косвенных, так и прямых отсылок-цитат к лекциям, которые Гейдар
читал в МГУ и которые выложены в Сети.
И про гламур, постоянно
воспроизводящий у потребителя ощущение первородного греха, и про скрытую мировую
аристократию, действующую через промежуточное звено халдеев, и про древо жизни,
и про выкачивание энергии и времени из толп, разделенных для удобства по
национальным загонам, и про вампирскую науку достижения успеха. Перед нами
художественная аранжировка джемалевских лекций, делающая их послание более
популярным, хотя и не столь последовательным, как в первоисточнике.
Кстати, Ислам – единственная религия, понятиями и именами которой
Пелевин не берется играть в своей книге и прямо это оговаривает.
-
Судя по всему, Джемаль оказал на тебя большое влияние.
В личном
смысле диалектика единобожия стала для меня очевидной после общения с Гейдаром
Джемалем и работой с его книгами в «Ультра.Культуре», где я был редактором. Уже
потом было знакомство с другими авторами-мусульманами, участие в конкурсе
«Исламский прорыв» с документальной повестью о современном Стамбуле.
Общаясь с мусульманами в Лондоне, Париже, Индии, я понял, что Коран
обращается к самым разным характерам, типам психики. Но у всех остается всегда
общее поле – единобожие, в котором каждый сможет отыскать себе дело и стиль
жизни.
- Что бы ты посоветовал тем, кто делает первые шаги на пути к
единобожию?
Нужно научиться слышать своего внутреннего имама. Он
говорит с каждым из нас. Есть тысячи способов не слушать его голос: алкоголь,
светская тусовка, растворение в семье или работе. Нужно начать с очистки
сознания от этих помех, с самолечения от джахилии, с обращения к смыслу вещей.
Смысл – это связь между частным явлением и всеобщим его значением. Всевышний дал
вещам бесконечное число смыслов, и мы должны обнаружить те, которые наиболее
важны для нас, и перевести их из потенциального в актуальное состояние.
- Недавно в СМИ обсуждался вопрос о принятии директором издательства
«Ультра.Культура» Ильей Кормильцевым Ислама буквально перед самой смертью. Ты
хорошо знал Илью. Хотелось бы услышать твое мнение.
Я вполне
допускаю, что так оно и было, в Лондоне у Ильи были близкие друзья-мусульмане,
но в любом случае я не строил бы на этом никаких медиа-спекуляций и рекламы. В
данном случае главное, чтобы Ислам принял Илью, а не наоборот. А что касается
последних дней его жизни, эта тайна станет явной в Судный
День.
Беседовал Ренат Беккин
Опубликовано в мусульманском
литературном журнале "Четки"
| < Пред. | След. > |
|---|
